VIII Конгресс этнографов и антропологов России.
Оренбург, 1-5 июля 2009 г.
ПРОГРАММА
СЕКЦИИ «МОЛОДЕЖНЫЕ СУБКУЛЬТУРЫ»
(3 июля 2009 года)
Ведущие: Громов Дмитрий Вячеславович,
Мартынова Марина Юрьевна
Выступили:
Сальников Вячеслав Иванович (Воронеж). Политико-антропологические
аспекты исследования молодежи
Сорокина Елена Анатольевна (Москва). Молодые шведы: некоторые особенности жизни современной молодежи
Громов Дмитрий Вячеславович (Москва). Уличные пацанские группировки: общие характеристики и
пути исследования
Ефимова-Соколова Ольга Леонидовна (Москва). Арабская танцевальная
субкультура Москвы
Русин Дмитрий Владимирович (Ульяновск). Гендерные стереотипы в
русском фолк-роке
Писаревская Дина Борисовна (Москва). Субкультура ролевых игр: особенности социализации
Баркова Александра Леонидовна (Москва). Кимоно у современной
российской молодежи
Четина Елена Михайловна, Роготнев Илья Юрьевич (Пермь). Молодой человек в постиндустриальном обществе:
идентификации и самопрезентации
Щепанская Татьяна Борисовна (Санкт-Петербург). Декор дверей в студенческом
общежитии: маркеры идентичности, знаки границ. Опыт
визуально-антропологического исследования
ТЕЗИСЫ
ДОКЛАДОВ
VIII Конгресс этнографов и
антропологов России: тезисы докладов. Оренбург, 1-5 июля 2009 г. Оренбург,
2009. С. 269-278.
Алексеевский Михаил Дмитриевич (Москва). Молодежное сообщество
пранкеров: новые формы сетевой активности (с. 269).
Ахметова Мария Вячеславовна (Москва). Региональные особенности молодежного жаргона
(с. 269).
Баркова Александра Леонидовна (Москва). Кимоно у современной
российской молодежи (с. 269).
Беликов
Сергей Владимирович (Москва).
Российские бритоголовые: типология (с. 269-270).
Березин Сергей Викторович (Киров). Короны на стенах: некоторые аспекты графической
символики неформальных молодёжных группировок г. Кирова (с. 270).
Виноградов Валентин Валентинович (Санкт-Петербург). Гулянье молодежи в
цыганском таборе (с.
270).
Громов Дмитрий Вячеславович (Москва). Уличные пацанские группировки: общие характеристики и
пути исследования (с.
271).
Ефимова-Соколова Ольга Леонидовна (Москва). Арабская танцевальная
субкультура Москвы (с. 271).
Жарков Георгий Вадимович (Владимир). Тенденции развития сексуальных практик в
провинциальных молодежных субкультурах современной России (с. 271-272).
Каландаров Тохир Сафарбекович (Москва). Таджикское молодежное
сообщество в Москве (с. 272).
Красиков Михаил Михайлович (Харьков). Границы
субкультур (с.
272).
Маерчик Мария Степановна
(Киев). Мейнстримовский гламур и субкультурный квир: женские молодежные стилистики
в современной Украине (с. 273).
Панов Александр Александрович (Москва). Религиозное и светское
образование и проблема бытовой ксенофобии в современной России (с. 273).
Писаревская Дина Борисовна (Москва). Субкультура ролевых игр: особенности
социализации (с.
273).
Пискунова Лариса Петровна (Екатеринбург). Поведенческие
потребительские практики как способ конструирования «типического молодежного» в
пространстве современного города (с. 274).
Руднев Вячеслав Валентинович (Москва). Тинэйджеры Шотландии. Гэльский
язык в молодежной субкультуре (с. 274).
Русин Дмитрий Владимирович (Ульяновск). Гендерные стереотипы в русском фолк-роке (с. 274-275).
Сальников Вячеслав Иванович (Воронеж). Политико-антропологические
аспекты исследования молодежи (с. 275).
Соколова Алла Николаевна (Майкоп). О смене культурных парадигм в среде молодых косовских репатриантов (с. 275).
Сорокина Елена Анатольевна (Москва). Молодые шведы: некоторые особенности жизни современной молодежи (с. 275-276).
Ходжаева Екатерина Анисовна (Казань). Субкультурные особенности молодежи, участвующей в
жизни религиозных общин г. Казани (с. 276-277).
Четина Елена Михайловна, Роготнев Илья Юрьевич (Пермь). Молодой человек в постиндустриальном обществе:
идентификации и самопрезентации (с. 277).
Чубур Артур Артурович (Брянск). Субкультура фурри: краткая характеристика и корни
явления (с. 277-278).
Щепанская Татьяна Борисовна
(Санкт-Петербург). Декор дверей в
студенческом общежитии: маркеры идентичности, знаки границ. Опыт
визуально-антропологического исследования (с. 278).
АЛЕКСЕЕВСКИЙ Михаил
Дмитриевич
Государственный
республиканский центр русского фольклора, Москва
МОЛОДЕЖНОЕ СООБЩЕСТВО
ПРАНКЕРОВ: НОВЫЕ ФОРМЫ СЕТЕВОЙ АКТИВНОСТИ
В докладе речь пойдет о молодых людях, занимающихся так называемым
пранком – хулиганскими телефонными розыгрышами, которые записываются в виде
звуковых файлов, а затем выкладываются в Интернет на специальных тематических
сайтах. Движение пранкеров возникло на рубеже 1990-2000-х годов и с тех пор
активно развивало, набирая популярность. Огромную роль в его существовании
играют современные средства коммуникации (в первую очередь Интернет и
IP-телефония), которые позволяют участникам сообщества не свободно обмениваться
записями, но и осуществлять розыгрыши из разных городов.
В середине 2000-х годов
основой пранк-сообщества были тематические сайты, среди которых заметно
выделялся ресурс Prank.Ru, «официальный пранк-сайт России». Однако в последнее
время ситуация стала меняться, значительное влияние на сообщество оказало
развитие социальных сетей в Интернете (www.vkontakte.ru, www.liveinternet.ru,
www.livejournal.ru), где теперь активно действуют тематические группы
пранкеров. В докладе будет подробно рассмотрено, как новые формы сетевой
коммуникации повлияли на структуру и деятельность сообщества.
АХМЕТОВА Мария Вячеславовна
Журнал «Живая старина»,
Москва
В докладе на материале
интернет-блогов и форумов будут рассмотрены региональные варианты молодежной
жаргонной лексики (преимущественно школьно-студенческой – обозначения учебных
заведений, шпаргалок и прогулов, а также оценочной лексики и лексики, связанной
с семантическими полями «общение», «развлечение» и «смех»).
Баркова
Александра Леонидовна
Института истории культур УНИК, Москва
Сейчас интерес к различным элементам культуры Японии
вырос чрезвычайно. Для молодежи это – аниме-сериалы, через которые к ним проникают
знания о традиционной Японии.
Будучи коллекционером, автор наблюдал различия в
отношении к кимоно в Японии и России.
Рассмотрим типы кимоно, популярные у российской
молодежи (илл. см. на сайте 1001kimono.ru).
Томесоде – наиболее торжественное
кимоно замужней женщины, надеваемое только
на свадьбы детей. Черное, с узором ниже пояса. В современной Японии томесоде
надевают даже на свадьбы по «европейскому» образцу. В России томесоде активно
приобретается молодыми девушками, чтобы носить дома. Это обусловлено черным
цветом и низкими ценами. Носят повседневно, как личный символ сопричастия
японской культуре. При противоположных принципах ношения в Японии и России
томесоде сохраняет свой знаковый статус.
Кимоно фурисоде
– наиболее торжественное кимоно девушки, рукава достигают метра. Надевается на
День совершеннолетия, свадьбу, праздники. Праздничное и свадебное использование
сохраняется в России. Часто школьницы хотят пойти в фурисоде на выпускной; это
знаково синонимично японскому Дню совершеннолетия.
Кимоно-куртка хаори. В Японии носят поверх комплекта кимоно. В России хаори
надевают с обычной одеждой – на учебу или работу. Хаори легко вписывается в
повседневность.
Пояс оби.
В России носят без аксессуаров (обиаге,
обидзими, оби-макура). Искусству завязывания
учатся по схемам, опубликованным в Интернете.
В обеих странах знаковый статус кимоно возрастает.
БЕЛИКОВ Сергей Владимирович
Коллегия адвокатов г. Москвы
На основании полевого исследования, которое было
проведено нами в 1996-2008 годах, мы выделили пять личностных типов российских
бритоголовых.
1. Фанатик. Для этого типа характерен крайний
фанатизм, основанный на вере в идею «белого расового превосходства».
2. Агрессор. Этот
тип бритоголовых характеризует крайняя злобность и агрессивность. Ему необходим
объект ненависти, который можно разрушить, избить и т.п. Если бы такой
подросток или юноша не был скином, он наверняка был бы уличным хулиганом,
избивающим прохожих на улицах.
3. Игрок. Его участие в скин-движении – скорее игра,
нежели серьезное времяпровождение. Игра длится до той поры, пока это не
надоедает игроку, или пока правила игры не становятся слишком жесткими, а игра
слишком опасной.
4. Подражатель. Общаясь с бритоголовыми, он извлекает
для себя выгоду: обеспечивает себе надежную защиту, завоевывает уважение
сверстников и т.д. Само по себе скин-движение для «подражателя» ничего не
значит.
5. Попутчик. Подростки и юноши такого типа перенимают
внешние атрибуты скин-стиля. Чаще всего «попутчики» остаются скинхедами до тех
пор, пока считают, что это модно и «круто». Нередко единственной причиной их
участия в движении является влияние друзей.
Бритоголовые, относящиеся к типу «фанатика» и
«агрессора» составляют ядро скин-движения и обладают длительным «стажем». «Игроки»,
«подражатели» и «попутчики» пребывают в скин-движении недолго.
БЕРЕЗИН Сергей Викторович
Вятский государственный гуманитарный университет,
Киров
КОРОНЫ НА СТЕНАХ: НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ГРАФИЧЕСКОЙ
СИМВОЛИКИ НЕФОРМАЛЬНЫХ МОЛОДЁЖНЫХ ГРУППИРОВОК Г. КИРОВА
Одним из неотъемлемых атрибутов современных
подростковых сообществ, организованных по районному принципу, является их
собственная уличная символика – своего рода графические логотипы, которыми
бывает помечена «своя» и «чужая» территория. Среди таких граффити наиболее
часты схематичные рисунки – по терминологии М. Л. Лурье, эмблемы. Это
универсальные изображения, несущие определённый, закодированный смысл, хорошо
понятный членам сообществ. Типичным является увенчанное короной неофициальное название
городского района (в г. Кирове это Лепсе, Зелёнка, Автобан и т. д.).
Подобного рода граффити могут выступать и в качестве личных знаков. В этом
случае под короной, вместо названия района, появляется имя собственное.
Изображения такого рода могут встречаться и на татуировках. Очевидна связь
подобных граффити с уголовной субкультурой, оказавшей немалое влияние на
подростковые сообщества. Однако в молодёжной субкультуре подобная графическая
символика воспринимается несколько иначе, чем татуировка в уголовной среде.
Подростковые граффити и уголовные татуировки различаются функционально. В этом
случае можно проследить использование и переосмысление популярного кода.
ВИНОГРАДОВ Валентин
Валентинович
Российский институт истории
искусств, Санкт-Петербург.
За несколько столетий
(примерно, с XVII в.) на территории Северо-Запада России сложилась особая
этнографическая группа цыган, так называемые, русские цыгане, говорящих на северорусском
диалекте цыганского языка. В условиях установленных кочевых маршрутов
образовалась специфическая система взаимодействия отдельных цыганских родов и
осёдлого населения. После принятие указа 1956 г. об осёдлом образе жизни семьям
русских цыган приходится приспосабливаться к новым условиям жизни.
Устойчивые трассы кочевки
цыган отмечены специфическими «цыганскими» топонимами (например, Цыганский лес,
Цыгановщина). Как правило, они маркируют, места традиционных остановок в пути
около городов либо крупных деревень. Постоянные остановки цыганских таборов в
одном и том же месте и спокойное отношение к ним местного населения вызвало к
жизни специфическую форму общения − гуляния деревенской молодёжи в цыганском
таборе.
При очередном появлении
цыган деревенская молодежь шла на знакомое место остановки табора. Во время
гулянья происходило знакомство с песенными и музыкальными «новинками».
Например: «Вот они свои пляски покажут, а теперь вот наши кадриль пляшут: они
же с гармонью пришли, наши-то ребята. А те − под гитару, обычно, те под
гитару».
Можем предположить, что
такие «гулянья с цыганами» − являются одним из механизмов проникновения
«новой» лирики в деревню в конце XIX − первой половине ХХ в.
ГРОМОВ Дмитрий Вячеславович
Институт этнологии и антропологии РАН, Москва
УЛИЧНЫЕ ПАЦАНСКИЕ ГРУППИРОВКИ: ОБЩИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ И
ПУТИ ИССЛЕДОВАНИЯ
Уличные
пацанские группировки – социальный слой, который, несмотря на свою
распространенность, вплоть до начала 1990-х годов не попадал в поле внимания
исследователей-этнографов. Только в последние полтора десятилетия начали
появляться работы по этой теме. На основании анализа данных работ, а также
собственного полевого материала мы хотим обозначить черты этих группировок.
В
качестве параметров, позволяющих составить общее описание каждой из уличных
групп мы выбрали: 1) общие характеристики группы (численность, возраст,
социальный состав и др.), 2) пространство локализации (локусы внутригрупповой и
межгрупповой коммуникации), 3) гендерные установки, степень сексизма, 4)
особенности конструирование образа «чужих», 5) степень агрессивности по
отношению к «чужим», формы проявления этой агрессивности, 6) особенности
развертывания конфликта с другими группами; 7) тактика в драке, 8) степень
связи с криминалом, 9) особенности внешнего вида, 10) отношение к употреблению
оружия, 11) моральный кодекс (в частности, способы нормирования агрессии), 12)
система распределения статусов в группе и т.д.
Уличные
пацанские группировки необходимо рассматривать в динамике, хронологически
выделяя периоды 1950-1980-х, 1990-х и 2000-х годов.
В
контексте исследования уличных группировок стоит рассматривать молодежные
идеоцентрические субкультуры с высокой степенью брутальной маскулинности:
футбольных фанатов, скинхедов-наци, рэперов и др.
ЕФИМОВА-СОКОЛОВА Ольга
Леонидовна
Институт
этнологии и антропологии РАН, Москва
В
последнее десятилетие в Москве широкое развитие получила женская досуговая
субкультура увлекающихся арабским танцем. Она имеет свою условную иерархию,
структуру и инфраструктуру, а также сезонность. Большую часть увлекающихся
арабским танцем составляют девушки от 21 до 30 лет, получающие или имеющие
высшее образование и иной, отличный от танцев, источник дохода.
Внутри
субкультуры есть свои авторитетные личности – танцовщицы-артистки из России,
Египта, Индии и других стран, оказавшие наибольшее влияние на становление
восточной танцевальной культуры в России. Важными событиями, объединяющими
членнов данной субкультуры, являются фестивали и концерты восточного танца, а
также семинары известных хореографов и танцовщиц.
В
вопросах идентификации границы очень размыты как со стороны посторонних людей,
так и внутри данной субкультуры. Однако у девушек-танцовщиц существуют
достаточно четкие представления о том, какой должна быть «идеальная»
исполнительница арабского танца.
В
русле жизни субкультуры есть свои «подводные камни», связанные со сложностью
систематизации танца, недостаточной профессиональностью носителей данной
субкультуры, спецификой арабского танца, общеправовыми проблемами. Однако это
не мешает, а скорее способствует развитию этого направления именно в качестве
единой субкультуры, основанной на общем увлечении арабским танцем у жительниц
Москвы.
Жарков Георгий Вадимович
Московский
психолго-социальный институт, Муромский филиал, Владимир
Тенденции
развития сексуальных практик в провинциальных молодежных субкультурах
современной России
Результаты комплексного
исследования молодежных субкультур средних и малых городов Владимирского
региона, проводимого в течение последних 20 лет, позволяют говорить о том, что
в последние годы на фоне резкого сужения вариативности и проблематизации
значительного числа сфер социализации и самоактуализации молодого человека
(прежде всего это касается социальной, профессиональной, политической
активности) в молодежных субкультурах резко вырастает роль сексуальных практик.
Фактически каждой молодежной субкультуре ныне соответствует та или иная
«нормализованная» как ею самой, так и сообществом сексуальная практика, растет
роль сексуальной символики и форм самопрезентации как средства
самоидентификации молодого человека с тем или иным направлением молодежной
субкультуры.
При этом в развитии
сексуальных практик наблюдаются следующие тенденции:
1. Если в 1990-х годах
произошла смена «крайних тенденций» на «нормальное распределение»
распространенности тех или иных сексуальных практик, то теперь наблюдается
обратная тенденция. Особенно эта тенденция характерна для малых городов.
2. Сексуальные практики и
сексуальные коннотации стали активно включаться в дискурсы даже тех молодежных
субкультур, которые прежде дистанцировались от них («прогосударственные»
молодежные движения – «Наши», «Молодая гвардия» и др.)
3. Растет доля рискованных и,
в особенности, травматических сексуальных практик и средств сексуальной
репрезентации.
4. Дифференциация сексуальных
практик не привела к росту толерантности в среде молодежных субкультур
(наоборот, например, гомофобия, снизившаяся к концу 1990-х годов, снова выросла
до уровня начала 1990-х).
Каландаров Тохир Сафарбекович
Региональная общественная организация Таджикской диаспоры «Нур», Москва
В Таджикистане наблюдается
сложное экономическое положение. Из-за безработицы трудоспособная молодежь
уезжает на заработки в Россию, в частности в Москву. Туда же отправляются
молодые таджики для получения высшего образования и послевузовского обучения. По числу мигрантов доминируют
Горно-Бадахшанская автономная область, Хатлонская и Согдийская области.
В итоге ныне в Москве сложилось многочисленное молодежное сообщество выходцев
из Таджикистана.
Данное сообщество нельзя
рассматривать как объединение,
поскольку оно не гомогенно и не структурировано. Преобладающая группа –
легальные и нелегальные гастарбайтеры в возрасте до 35 лет, небольшое
количество – учащаяся молодежь. Цель первых – заработать деньги, вторых –
повысить образовательный уровень и сделать карьеру. Гастарбайтеры не связывают
жизненные стратегии с Россией; учащиеся не исключают своей интеграции в
российское общество. Можно утверждать, что указанное сообщество – совокупность
людей, условно объединенных по принципу этнической принадлежности, общности
социокультурных и религиозных ценностей.
До 2008 г. таджикской общины
как таковой в Москве не существовало. Интересы находившихся здесь таджиков, в
том числе молодежи, представляло около десятка конкурировавших между собой
общественных организаций. Исключение – региональная общественная организация
«Нур», сплотившая памирцев из Горного Бадахшана. Учрежденный в конце 2007 г.
Союз таджикистанцев России ставит целью объединение всех выходцев из
Таджикистана на территории РФ.
Пока
же в молодежном сообществе господствует региональный принцип: бытовые,
трудовые, юридические проблемы мигрантов решают или родственники, или земляки.
В кругу последних отмечаются семейные и религиозные праздники. Регионализм,
который на бытовом уровне проявляется в дихотомии «свои» (земляки) – «чужие»
(приезжие из других районов Таджикистана), мешает объединению в единую общину.
Красиков Михаил Михайлович
Национальный технический университет
«Харьковский политехнический институт», Харьков
Вопрос о границах субкультур
продолжает оставаться спорным и актуальным. Не в последнюю очередь это
происходит из-за того, что они размыты – как во временнóм плане, так
и в плане социальной стратификации, и в особенности – в плане соотношений с культурными
традициями прошлого (не только с доминантной культурой своего этноса, но и со
всеми мировыми культурами) и ближайшими субкультурными образованиями, существующими
в режиме постоянных взаимовлияний, притяжений и отталкиваний.
Мысль М.М. Бахтина о том,
что культура существует на границах
как нельзя более очевидна и доказательна именно на примере субкультур: своего,
незаемного содержания у каждой из них не так уж и много, более-менее оригинальной
чаще бывает форма, внешняя репрезентация. Анализируя фольклор толкиенистов,
панков, программистов, парашютистов, солдат, археологов, заключённых,
студентов, фольклорист без труда едва ли не у каждого текста обнаружит
«прототипы» (фольклорные формулы, сюжеты, мотивы) в традиционном фольклоре, а
этнограф, исследуя ритуалистику этих субкультур, укажет корни её и в
архаической культуре, а также параллели
в других субкультурах.
Как бы ни замыкалась, как бы
ни герметизировалась та или иная современная субкультура, она всё-таки не
покинет родного пограничья, потому что слишком мощный пласт накопленной
человечеством культуры не оставляет другого локуса для существования субкультур
и возникновения новых, кроме фронтира.
Маерчик Мария Степановна
Институт народоведения
Национальной Академии Наук Украины, Украина, Киев
Мейнстримовский
гламур и субкультурный квир: женские молодежные стилистики в современной
Украине
В исследовании сделана попытка рассмотреть
квир- и гламур-стилистику не просто как разные женские репрезентации в
современном обществе, а как противоположные. Мы обращаем внимание на
некую дискурсивную конфронтацию между этими стилями, которая выстраивается по
разным векторам: «мейнстрим – субкультура», «гетеросексуальная – гомосексуальная»,
«объект – субъект», «поддельный – настоящий». Это противостояние закодировано
также в деталях одежды и телесных практиках, которые будут рассмотрены
детальнее. Наша гипотеза состоит в том, что стилистика выстраивается путем
замены неких центральных символом стиля на диаметрально противоположные.
Панов Александр Александрович
Институт Африки РАН, Москва.
Религиозное
и светское образование и проблема бытовой ксенофобии в современной России
При выработке современной
программы образования весьма деликатным вопросом является соотношение курсов, ориентированных на модернизацию
общества с курсами, направленными на формирование традиционных культурных
ценностей. Так, одним из краеугольных камней образовательной политики в
современной России является вопрос о введении в программу школьного обучения
курса «основы православной культуры», в качестве общеобязательного. На этом
настаивают некоторые общественно-политические деятели и иерархи РПЦ. В двух
субъектах РФ (Брянской и Белгородской областях) учебный курс ОПК является
обязательным предметом. В то же время некоторые видные российские ученые, а
также общественные движения и организации выражают категорическое несогласие с
идеей преподавания в школах курса ОПК, утверждая, что это противоречит основным
законам РФ и несет в себе опасность роста межконфессиональной и межнациональной
розни в стране. Насколько эти опасения обоснованы, мы планируем выяснить в
данном исследовании, направленном на изучение наличия или отсутствия корреляции
между характером образования (духовного и светского) в некоторых московских
вузах и феноменом бытового расизма и ксенофобии, являющегося одной из острейших
социокультурных проблем современной России.
Писаревская Дина Борисовна
Институт этнологии и
антропологии РАН, Москва
Субкультура
ролевых игр: особенности социализации
Субкультура ролевых игр –
городская молодежная субкультура, ее носителями преимущественно являются жители
городов – старшие школьники, студенты и молодые специалисты (от 15 до 30 лет),
что делает актуальной проблему социализации индивида в ее рамках. Любители
ролевых игр живого действия (моделирования различных жизненных ситуаций) как
интеллектуального развлечения появились в конце 1980-х гг. и насчитывают
десятки тысяч человек в России и в мире.
На настоящем этапе развития
субкультуры (с 1998 г.) знаки и символы не демонстрируются в повседневном
пространстве, а репрезентируются исключительно в игровом и околоигровом
пространстве. Это влечет за собой «социализацию» субкультуры в целом: вместо
субкультурного социума – сообщество людей, объединенное единым хобби (практикой
ролевой игры) и единым жизненным стилем. Характерны следующие тенденции:
повышение среднего возраста «лидеров мнений»; рост «специализации» игроков и
игр; моделирование этнических стереотипов, соответствующих тематике
исторической игры, вместо демонстрации знаково-символьной атрибутики
субкультуры в целом; создание организаций, нацеленных на накопление и
трансляцию «ролевых» знаний; налаживание диалога российских ролевиков с
аналогичными сообществами в других странах, с образовательными, общественными и
политическими организациями. Посредством трансляции субкультурных ценностей во
внешнюю среду ролевые игры превращаются в социально признанную форму досуга. На
смену неформальным субкультурным нормам и правилам приходят общепринятые
социальные нормы. Социализация личности в субкультуре оказывается возможна лишь
в сочетании с социализацией в рамках базовой культуры.
Пискунова Лариса Петровна
Уральский государственный университет, Екатеринбург
Поведенческие потребительские
практики как способ конструирования «типического молодежного» в пространстве
современного города
Цель проекта состоит в
выявлении специфики потребления и потребительского выбора для идентификации
образа молодого российского потребителя. Работа состоит в определении
потребительских характеристик студенческой молодежи Уральского региона на
примере г. Екатеринбурга и экстраполяции результатов исследования для
определения образа молодого российского потребителя («типического молодежного» –
как особого сегмента городского потребителя и как особого антропологического
типа потребителя).
Наш доклад является
результатом анализа данных исследования потребительских практик студенческой
молодежи города Екатеринбурга.
Молодой потребитель является
довольно целеустремленным человеком, который на первые места ставит
самореализацию себя (образование и карьера). При непостоянном и небольшом
доходе он большую долю расходов направляет на удовлетворение физиологических
потребностей (питание), при этом желая заботится о своем здоровье и внешности,
т.к. внешний вид значим для него. При выборе одежды он в первую очередь
руководствуется своим вкусом, а не модой, но чтобы стиль был выдержан. Марки и
место покупки имеют большое значение: выбор падает на иностранных
производителей товаров широкого потребления среднеценового уровня.
Руднев Вячеслав Валентинович
Институт этнологии и
антропологии РАН, Москва
Тинэйджеры Шотландии. Гэльский язык в молодежной субкультуре
Тинэйджеры Шотландии –
ровесники периода «знаковых» перемен в жизни страны.
Победа Лейбористской партии Великобритании на всеобщих выборах 1997 года положила начало процессу деволюции (делегированию части полномочий от центра регионам), актуальному для регионов с кельтским населением (к которым относится и Шотландия). Возрождение Парламента Шотландии (после 292-х летнего перерыва), возможность решать вопросы образования, здравоохранения, наказания за преступления, совершенные в Шотландии, и заниматься законотворчеством – результат процесса деволюции. Вопросы образования и культуры находятся теперь в ведении Парламента Шотландии, и депутаты могут принимать законы, которые действуют на территории Шотландии.
Традиционно в Шотландии пользуются тремя языками: английским, шотландским (Scots) и гэльским (Gaelic). Английский язык – официальный язык Шотландии. Шотландский язык лингвисты определяют как диалект английского языка (как английский разговорный в Шотландии). Гэльский (язык кельтской группы) до недавнего времени использовался в повседневной жизни лишь жителями Хайленда и островов на севере Шотландии. Круг шотландцев, говоривших свободно на гэльском, в ХХ веке был. Интерес к гэльскому языку возродился в последние годы. Сегодня гэльский язык используется в передачах радио и телевидения. На нем издаются учебники и словари. Правительство Шотландии выделяет немалые средства на поддержание статуса гэльского языка. Шотландцы, согласно проведенным опросам, поддерживают идею о целесообразности преподавания гэльского языка в школах. Появление компьютерных игр, использующих гэльский язык, свидетельствует о том, что древний язык кельтов возрождается в среде шотландской молодежи, находя свое место и в молодежной субкультуре.
Русин Дмитрий Владимирович
Ульяновский государственный университет, Ульяновск
Фолк-рок как явление массовой культуры представляет интерес в том плане, что в нем происходят переосмысление и трансформация традиционных образов и стереотипов через призму субкультурной традиции, имеющей, по сути, западное происхождение. На материале текстов современных русских фолк-групп мы предприняли попытку анализа и выявления основных гендерных атрибутов, а также выявления типажей мужского и женского гендера. Типажи выделены на основе трех дуальных критериев: 1. Отношение к межполовым контактам: святая (девственница) – любовница (распутница) / святой (девственник) – любовник (распутник); 2. Отношение к традиции и новации: хранительница (мать) – воительница / хранитель (отец) – воитель (путешественник, бродяга, авантюрист); 3. Отношение к сакральному и профанному: жрица (ведьма, волшебница) – обывательница (крестьянка) / жрец (колдун, маг, волшебник, священник) – обыватель (крестьянин, торговец). В каждом случае сделаны попытки типового сравнения стереотипа мужского и женского гендера с выявлением характерных атрибутов, а также проанализировано влияние на эти стереотипы традиционных и субкультурных элементов.
Воронежский филиал Российской Академии государственной службы при
Президенте РФ, Воронеж
Политико-антропологические
аспекты исследования молодежи
Политическая
антропология – наука, изучающая установки людей в отношении политического
участия и политической деятельности, включая и социобиологические, проявление
политического в преполитарных обществах, а также действие преполитарных
институтов в политическом процессе современных обществ. Методы политической
антропологии успешно используются при исследовании различных проявлений
политического, включая его связи с социальным и психологическим.
Чем интересна молодежь для
политических антропологов? Во-первых, тем, что молодежь имеет склонность к
неформальным формам организации, одновременно сочетающим элементы игры и
экстремальности, берущим начало в воинских союзах и инициатических братствах
архаических времен, участником которых была неженатая молодежь, живущая в
особых условиях. Во-вторых, молодежи, поведение которой в силу возрастных
особенностей в значительной степени подвержено воздействию социобиологических
факторов, во многом свойственна психология экстремизма (наличие подросткового
максимализма в восприятии мира, отсутствие склонности к компромиссам, уважение
к силовым поступкам). В-третьих, участниками революционных процессов,
активизирующих деятельность носителей экстремистского типа сознания и
экстремистской психологии, часто становятся представители не только
биологической, но и социальной молодежи, под которой принято понимать людей не
только молодого, но и более старшего возраста, чей образ жизни и занимаемое ими
социальное положение не соответствуют их возрастному статусу. В-четвертых,
молодежи свойственно взросление, и изучение изменения поведенческих практик,
происходящих при этом, поможет найти механизм обеспечения устойчивого развития
без проявлений экстремизма. Но это уже поле междисциплинарных исследований.
Соколова Алла Николаевна
Институт искусств
Адыгейского государственного университета, Майкоп
О смене культурных парадигм в среде молодых косовских репатриантов
«Миграционное прошлое» молодых косовских адыгов, 10 лет назад в составе небольшой группы возвратившихся на историческую родину в Адыгею, становится объективной причиной их обособленности и выделенности в условиях полиэтнического региона. Смена культурных парадигм внутри этногруппы есть результат не только эволюционных, но и адаптационных процессов. Молодежная часть косовских адыгов сохраняет в себе черты этногруппы и одновременно всё более характеризуется как российская молодежь.Значительная часть молодых отличается большей мобильностью, стремлением получить высшее образование как в России, так и за рубежом, иметь возможность работать в странах, экономический уровень которых значительно выше российского.Между старшим и молодым поколениями адыгов-косоваров существует значительная дистанция по образовательному уровню. Люди старшего поколения имели четырехклассное или восьмиклассное школьное образование. Практически 100% косовской молодежи в Адыгее имеют или получают высшее образование.Доминирующим видом деятельности мужчин-косовцев старшего поколения было сельское хозяйство. Косовская молодежь не связывает себя и свое будущее с сельским хозяйством.Косовские молодые мужчины, подобно мужчинам других субгрупп Адыгеи, занимаются предпринимательской деятельностью или стараются работать в нескольких местах, чтобы заработать на прожиточный минимум.Девушки становятся всё более социально востребованными, большинство из них выполняет государственную работу. Среди них есть врачи, средний медицинский персонал, экономисты, преподаватели иностранного языка, работницы кафе и т.д.
Сорокина Елена Анатольевна
Институт этнологии и
антропологии РАН, Москва
Молодые шведы: некоторые особенности жизни
современной молодежи
Проблема иммигрантов (в
шведском варианте – инвандраре) и
иммигрантской молодежи является довольно острой для современного шведского
общества. Надо отметить, что мы имеем в виду в первую очередь второе поколение
иммигрантов (т.е. детей иммигрантов, которые переехали в раннем возрасте или
вообще родились в Швеции). В литературе, как научной, так и публицистической, инвандраре-иммигранты
получили название «новых шведов».
Иммиграционная политика
шведских властей, направленная на облегчение адаптации «новых шведов» в стране,
с одной стороны имеет очень позитивные цели по облегчению ситуации для них. В
Швеции, как известно, предоставляются равные социальные права как коренным
гражданам и жителям страны, так и инвандраре-иммигрантам. С другой стороны, это дает возможности для
того, чтобы «новые шведы» могли пользоваться социальной системой страны в
полной мере и не стремиться активно к поискам работы.
Надо отметить в качестве
особой, специфической проблемы то, что шведский менталитет, шведский характер
имеет свои особенности (это отмечают многие исследователи). Специфика
проявления заключается в том, что
коренные шведы держатся очень отстранено от иммигрантов, несмотря на готовность
оказать помощь в практическом обустройстве и решении бытовых задач. Это
относится также к детям иммигрантов, которые сами родились в Швеции и у которых
один из родителей швед. Существует фраза, отражающая суть данного явления: «В
Швеции однажды инвандраре – инвандраре навсегда».
Для молодежи-инвандраре
остро стоит проблема культурной адаптации в Швеции и в то же самое время
сохранения своей культуры, Культурный плюрализм – один из важных векторов
современного шведского общества в отношении иммигрантов. Исследователи обращают
внимание на тщательное изучение дихотомии «мы – они» (шведы – иммигранты). В
этой связи представляется важным изучение взглядов молодого поколения «новых шведов» и их восприятие Швеции и, в
то же время, культивирование такой молодежью своих традиций и норм. Адаптация
молодежи в принимающем обществе является
практическим вопросом и оказывает важное влияние на иммигрантскую
молодежь.
Кафедра археологии и этнологии Одесского национального
университета имени И.И. Мечникова, Одесса
Среди критериев классификации современных молодежных субкультур исследователями называются самые разные: способ времяпрепровождения, увлечение музыкой и спортом, социальная позиция, альтернативное творчество, образ жизни и т.д. Возможно ли рассматривать студенчество как отдельную субкультуру? Какие критерии говорят в пользу выделение данной группы как субкультуры? Данное исследование – результат не только личного опыта, включенного наблюдения, но и анализа опроса, проведенного среди студентов исторического факультета ОНУ имени И.И. Мечникова. Люди разных возрастных категорий, национальностей, конфессиональной принадлежности объединяются в одну группу под общим названием «студенчество». Данная группа имеет свою историю, отличается особым способом поведения и собственной ритуальной практикой, что позволяет изучать эту группу с этнографической точки зрения. Для данной группы характерно: осознание себя как группы (мы – студенты), языковые особенности, стереотипы поведения, набор переходных ритуалов (посвящение в студенты, первая сессия, сдача текущей сессии, «экватор», защита диплома), магические представления и связанные с ними ритуальные действия (поведенческие и ритуальные табу, приметы). Среди признаков, консолидирующих студенчество, сами студенты указали: общую цель – получение образования; обязательное наличие «переходных» ритуалов и их важность (несмотря на вариативность проведения); личностные характеристики – умение выживать в любых условиях, повышенная работоспособность в короткие промежутки времени, подверженность к суевериям в особые «сакральные» периоды (сдача экзамена, защита курсовой работы, защита диплома).
Ходжаева Екатерина Анисовна
Казанский государственный
технический университет, Казань
Субкультурные особенности молодежи,
участвующей в жизни религиозных общин г. Казани
В докладе планируется представить результаты 20 глубинных интервью с молодежью г. Казани, вовлеченной в
деятельность религиозных организаций и общин города. Исследование проводилось в
рамках проекта «Динамика религиозности в контексте изменения этнического
самосознания молодежи Республики Татарстан в 2000-х гг.» (при поддержке РГНФ,
код проекта 08-03-00272а) и, помимо прочего, преследовало цель показать
многообразие религиозного опыта молодых.
Собранные данные позволяют рассмотреть религиозные идентичности и
практики молодежи, активно участвующей в различных формах деятельности
религиозных организаций и групп, как некоторые субкультурные особенности,
проявляющиеся на разных уровнях:
1) во внешнем виде молодых верующих (одежда, украшения, стрижка, ограничения или способы использования косметики, стиль поведения и пр.), что позволяет носителям религиозных субкультур, с одной стороны дистанцировать себя от других молодежных групп, а с другой, – узнавать приверженца своей веры в условиях разноликой городской среды;
2) в языковых особенностях речи (языковых «играх», кодах, специфических «религиозных сленгах» соверующих), а также в ориентациях на изучение иностранных языков в религиозных пространствах и для религиозных целей;
3) в практиках повседневного общения, организованных и вписанных в религиозные практики;
4) в дискурсивных пространствах (газеты, ТВ передачи, фильмы, музыка, интернет-ресурсы, в том числе форумы как виртуальные площадки общения), продуцируемых, распространяемых и/или воспринятых религиозными организациями, в том числе верующей молодежью.
В докладе эти аспекты будут рассмотрены на примере молодежи, участвующей
в жизни как «традиционных» для Татарстана конфессий (т.е. православных и
мусульманских организаций), так и находящейся в сфере воздействия других
религиозных направлений (иных христианских деноминаций, буддистских групп,
эзотерических течений и пр.).
Четина
Елена Михайловна
Роготнев Илья Юрьевич
Пермский
государственный университет, Пермь
Молодой человек в постиндустриальном обществе: идентификации и
самопрезентации
Исчерпанность эпохи
модерна проявляется в кризисе «просвещенческого проекта» и соответствующего
образа «молодого человека». Социокультурные реформы постмодерна во многом
«направлены против молодежи, с ее ориентацией на “метарассказ” прогресса и
информацию фундаментального типа» (А.С. Панарин). Векторы развития постиндустриального
общества свидетельствуют об экспансии противоречий, отражающихся в молодежном
сознании. Виртуальное пространство «глобальной деревни» инициирует проектное
мышление и специфические «симулятивные» формы самопрезентации молодого
человека. Представленная в научном дискурсе «молодежная антропология» во многом
ориентирована на анализ дифференцирующих факторов и субкультурных компонентов
современного культурного поля.
Актуализация
поколенческих «разрывов» в значительной мере отличает цивилизационную парадигму
современного общества. Традиционная культура стремится нейтрализовать
глобализационный «вызов», трансформируя механизмы сохранности. Традиции
«охранительного консерватизма» находят воплощение в молодежных социокультурных
и эстетических исканиях, что способствует преодолению системного кризиса
отечественной культуры. Направленческая идентификация «новый реализм»
доминирует в художественных и критических высказываниях «новых
двадцатилетних».
Востребованность
«социологического» направления в молодежной культуре последних лет вызвана как
необходимостью художественного освоения новых социально-экономических реалий,
так и стремлением дистанцироваться от предшествующих культурных моделей. Стремление
изображать «живую жизнь» в «настоящем времени» находит отражение в поисках
европейских представителей «нового кино» и
«новой драмы», где востребуются идеи «Догмы-95». Литературные,
сценические и кинематографические варианты воплощения «нового документализма» представлены в жанрах «новой социальной
пьесы», «новой автобиографической
прозы», «поэзии двадцатилетних»,
экспериментах «театра.doc» и «кино.doc».
Чубур Артур Артурович
Брянский государственный университет, Брянск
Субкультура
фурри: краткая характеристика и корни явления
Фурри (от англ. furry –
«пушистые») – субкультура, носители которой объединены интересом к
зооантропоморфам (вымышленным существам, сочетающим человека и животное в
анатомическом и поведенческом плане), вплоть до воплощения такого образа в
творчестве и в себе. Фурри не антисоциальны, их нормы и установки в основном не
противоречат общественным, а дополняют и трансформируют их. Характерные
компоненты субкультуры: фурри-арт (йифф-арт как его эротическая разновидность),
наиболее распространен; литературные произведения; фурсьюты (костюмы); иногда –
особый слэнг. Места общения – обычно специализированные интернет-ресурсы, реже
– встречи в реальности («фурренции», походы в зоопарк, на природу и т.п.).
Численность фурри в России уже превысила тысячу и стабильно растет.
Поскольку зооантропоморфы как
персонажи мифов, затем сказок и, наконец, фэнтези имеются в культуре народов
мира с верхнего палеолита до наших дней, можно утверждать, что в основе
субкультуры лежат не фэндомы современных анимационных фильмов, а глубинные
подсознательные архетипы архаичного мышления. Всплеск интереса к
зооантропоморфам – это откат к мифологическим архетипам и, одновременно, в
стабильное и беззаботное (в восприятии взрослого) детство. Это может быть
подсознательной реакцией на кризисные явления в экологии, религии, морали, на
рост отчужденности людей в постиндустриальном обществе. Архетипическое мышление
в сочетании с Интернетом, обеспечивающим свободу распространения информации,
вызвало к жизни субкультуру фурри, становящуюся все более популярной.
Щепанская Татьяна Борисовна
Музей антропологии и этнографии («Кунсткамера») РАН,
Санкт-Петербург
Декор дверей в студенческом
общежитии: маркеры идентичности, знаки границ. Опыт
визуально-антропологического исследования
В докладе представлен опыт визуально-антропологического
анализа изображений на внешних дверях комнат в общежитии одного из вузов
Санкт-Петербурга. Фотографии сделаны в ходе сплошного обследования трех
общежитий вуза, в которых проживают более двух тысяч студентов.
Предпринят анализ изображений по следующим параметрам.
1. Маркеры идентичности (знаки, отсылающие к символике
социальных движений, субкультур, коллективных практик). Особое внимание
заострено на маркерах молодежных субкультурных идентичностей: символике
футбольных клубов, музыкальных групп, стилей, клубов и др., различных
направлений молодежной моды. Исследование касается также маркеров гендерной,
этнической, национальной, региональной, профессиональной идентичности. Ставится
проблема соотнесения разных видов самоидентификации.
2. Маркеры границ «внутреннего = своего» и «внешнего =
чужого» пространства. Предметом анализа и классификации выступают надписи и
знаки, указывающие на наличие границы; запрет на ее нарушение; разрешение и
приглашение войти внутрь; условия перехода границы (разрешения войти).
Изображения на дверях в общежитии маркируют и,
собственно, конструируют символическую границу между «своим» (внутренним)
пространством жилой комнаты и «чужим», общим и внешним пространством, которое
начинается уже за ее порогом, в коридоре общежития. Эта граница конструируется
в контексте учебной миграции – и анализ маркирующих ее изображений позволяет
представить антропологические аспекты миграционного поведения: прежде всего,
освоение пространства и репрезентацию идентичности.
Анализ изображений
дополняется данными глубинных интервью и анкетирования проживающих в общежитии
по теме, связанной с субкультурными аспектами самоидентификации и коллективных
практик.