Громов Д.В. Фольклор молодежных субкультур: закономерности формирования и проблемы исследования // От конгресса к конгрессу: Навстречу Второму Всероссийскому конгрессу фольклористов. Сборник материалов. М.: Государственный республиканский центр русского фольклора, 2010. С. 134-150.
Громов
Д.В.
Фольклор
молодежных субкультур:
закономерности формирования и проблемы исследования
Прежде чем начать рассмотрение темы, нужно очертить предмет исследования: фольклор молодежных субкультур[1]. При всей кажущейся простоте данного словосочетания каждое из слов нуждается в дополнительном толковании, причем толкования разных авторов могут заметно различаться.
Что понимать под молодостью?
Что понимать под молодежными субкультурами?
Что понимать под фольклором молодежных субкультур?
Молодость. Под молодостью понимается возрастной период между подростковым возрастом и зрелостью. Оценки возрастных рамок молодости часто не совпадают. В психологии, согласно наиболее авторитетному справочному изданию, молодость укладывается в период с 15 лет до 21 года[2]. В социологии этот срок чаще всего удлиняется до 30 лет.
Проблема в том, что довольно многие субкультуры, которые традиционно рассматриваются как молодежные, постепенно выходят за рамки собственно молодежного возраста, они стареют. Это касается субкультур, которые существуют довольно долго, но при этом сохраняется костяк участников старшего поколения, а приток молодежи не слишком велик. Средний возраст таких субкультур повышается.
В качестве примера можно привести байкеров; в конце 1980-х, когда байкерское сообщество в Советском Союзе только возникло, оно действительно было молодежным. С тех пор байкеры повзрослели, и хотя приток молодежи происходит, но костяк движения – это люди достаточно взрослые.
Субкультур, традиционно рассматриваемых как молодежные, а на самом деле уже ставших разновозрастными, много. Заметное повышение среднего возраста на протяжении существования наблюдается у хиппи, в клубах самодеятельной песни, в ролевом движении и т.д. Мы сталкиваемся не с молодежными субкультурами как таковыми, а с <134:135> разновозрастными субкультурами, ориентированными на «молодежный» стиль общения и времяпрепровождения, в которых преобладает молодежный контингент. Ситуация превращения молодежных сообществ в разновозрастные соответствует устойчивой социальной тенденции размывания возрастных границ молодежи[3]. В современном обществе всё более размытой становится граница между молодежью и людьми зрелого возраста. В моде молодежность как стиль; становится модно выглядеть моложе. Нормой становится использование взрослыми людьми элементов молодежности – легкомысленной одежды, подчеркнутой веселости, «девичей» косметики. Всего пару десятилетий назад это воспринималось бы как проявление инфантилизма, сейчас же, как правило, подчеркнутым отсылкам к молодежности не придается особого значения. Данная тенденция поддерживается производителями соответствующих товаров и услуг. В настоящее время становится нормальной и включенность взрослых в какую-либо субкультуру, ранее воспринимавшуюся как исключительно молодежная; но эта включенность для многих – не «всерьез», а на уровне хобби, досугового поведения.
Итак, при современном рассмотрении молодежных субкультур необходимо рассматривать их не только с позиций возраста, но и с позиций молодежности как стиля. Молодежные субкультуры как объект исследования – это не только субкультуры, объединяющие собственно молодежь, но еще и разновозрастные сообщества, генетически выросшие из тех или иных «исходных», собственно молодежных субкультур и придерживающиеся их стилистики.
Ослабление возрастного критерия при рассмотрении субкультур позволяет включить в число рассматриваемых сообществ и некоторые профессиональные субкультуры, а именно те, в которых широко занята молодежь. Таковыми могут быть, например, профессиональные сообщества, связанные с компьютерными технологиями; в 1990-х годах в данной области молодежь была задействована широко; при произнесении слов «компьюторщик», «программист», «хакер» у многих и сейчас встает перед глазами именно молодой человек. Поэтому, как нам кажется, при рассмотрении молодежного фольклора было бы корректно, хотя и с определенными оговорками, использовать, например, собранные в 1990-х годах материалы о фольклоре программистов[4].
При таком подходе в зону внимания попадает фольклор спортсменов[5], туристов[6], музыкантов (особенно если привлекать материал из рок-тусовки, в которой традиционно сильна связь с молодежностью как стилем)[7], археологов[8] и т.д.
Вопрос о включении в объект исследования большого числа субкультур, «пограничных» по отношению к собственно молодежным, это вопрос не праздный – рассмотрение большого количества субкультурных традиций в совокупности позволит более детально уяснить закономерности бытования современного фольклора.
Молодежные субкультуры. Несмотря на кажущуюся простоту понятия, категория субкультуры трактуется довольно широко. Сложилась <135:136> ситуация, когда в общественном сознании под молодежными субкультурами понимаются прежде всего сообщества, которые в исследовательской литературе классифицируются как «неформальные объединения молодежи»; в большинстве своем это идеоцентрические[9] субкультуры, построенные на добровольных началах, без участия официальных структур (т.е. «неформальные») и имеющие преимущественно досуговый характер. При выражении «молодежная субкультура» у среднего обывателя придет на ум хиппи, эмо, гот или представитель еще какого-нибудь неформального объединения (скорее всего, достаточно хорошо представленного в материалах СМИ).
В то же время многие определения понятия «субкультура» не дают нам повода ограничиваться рассмотрением только «неформалов». Например, П.С. Гуревич в словаре «Культурология. XX век» определяет субкультуру как «особую сферу культуры, суверенное целостное образование внутри господствующей культуры, отличающееся собственным ценностным строем, обычаями, нормами»[10]. Данное определение субкультуры как «культуры в культуре» позволяет отнести к рассматриваемой категории не только молодых «неформалов», но и широчайший спектр сообществ, в рамках которых молодежь осуществляет свою деятельность. Это, прежде всего, огромный слой учащейся и работающей молодежи. Молодежными, по определению, являются сообщества солдат срочной службы, сообщества несовершеннолетних заключенных. Объединение, особенно в полиэтничных населенных пунктах, может происходить по этническому принципу. Всё большее распространение получают виртуальные сообщества. Наконец, молодежная повседневность предполагает формирование множества досуговых сообществ – уличных территориальных объединений, дружеских компаний и т.д. - такие сообщества могут и не предполагать развитой системы символов (что обычно подразумевается при рассмотрении собственно субкультур), но однозначно отграничить их от субкультур невозможно; они являются обширнейшим социальным слоем, который создает субкультуры и питает их. Подкрепим цифрами мысль о том, что непродуктивно рассматривать как субкультуры только «неформальные» объединения: к числу «неформалов», согласно данным на 2000 год, относили себя всего 1,7% молодых россиян[11], не думаем, что этот показатель на 2010 год заметно изменился. Таким образом, при рассмотрении понятия «субкультура» в узком смысле за рамками исследования оказывается почти 98% молодежи.
Широкое толкование понятия «молодежная субкультура» позволяет привлечь к рассмотрению фольклор, бытующий в молодежной среде, которая не обязательно связана с неформалами. Это, прежде всего, фольклор учащейся молодежи - студентов[12] и курсантов[13]. Уже достаточно хорошо исследован армейский фольклор[14], есть работы по фольклору в местах заключения, в том числе малолетних преступников[15] и т.д.
Стоит отметить, что фольклор может компоноваться по признаку не субкультур, а совместной деятельности. Так, зафиксирована <136:137> фольклорная информация, связанная с автостопом[16] – практикой, типичной для ряда молодежных субкультур, причем тексты, записанные в разных субкультурах, в общих чертах сходны, что говорит об их формировании по признаку не субкультурности, а деятельности.
Фольклор молодежных субкультур. Чтобы определить границы фольклора молодежных субкультур как предмета исследования, необходимо уяснить, что понимается под фольклором вообще. Единой точки зрения на этот вопрос нет[17]. «Узкое» понимание фольклора предполагает научную специфику исследования: филолог под фольклором понимает народную словесность, музыковед – музыкальные произведения и т.д. Расширенное понимание позволяет охватить данным термином большое количество проявлений духовной и материальной жизни.
Нам кажется, что применительно к фольклору молодежных субкультур актуален именно второй подход. Обусловлено это тем, что фольклор находится в самом тесном взаимодействии с реалиями субкультуры, и поэтому его имеет смысл изучать именно в контексте субкультурных реалий. Очень часто произведения субкультурного творчества (в том числе фольклора) просто невозможно понять, не зная субкультурных реалий. В качестве примера приведем следующий анекдот: «Идут панк, рэпер и эмо, вдруг смотрят — Иисус на кресте распят. Панк спрашивает: — В чём моё счастье? Иисус отвечает: — Твоё счастье в грязи, пиве и разгульной жизни. Рэпер: — А в чём моё счастье? Иисус: — Твоё счастье в рэпе. Эмо спрашивает: — А в чём моё счастье? Иисус: — Твоё счастье, что у меня руки прибиты!!!»
Человек посторонний может понять анекдот так, что Иисус не любит эмо и жалеет, что не мог бы его побить (поскольку руки-то прибиты). Но человек, знакомый с субкультурной спецификой, увидит здесь комическую двусмысленность и даже множество смыслов. Во-первых, эмо полагается быть сентиментальным (поэтому его может огорчать беспомощность Иисуса); во-вторых, ему полагается быть эмоциональным (что предполагает желание его побить); смыслы можно перечислять.
Таким образом, «субкультурные» тексты в большинстве случаев необходимо изучать без отрыва от изучения собственно субкультуры. Со словом «фольклор» здесь целесообразно ставить рядом слово «традиции»[18].
Обозначив в общих чертах предмет исследования, сделаем некоторые обобщения на основании уже накопленного исследователями материала о субкультурном фольклоре.
В целом функции субкультурного фольклора совпадают с функциями фольклора традиционного[19]: они служат целям общения внутри и вне сообщества (коммуникативная функция), обучения новичков (дидактическая функция), распространения информации (познавательная функция), получения эстетического удовольствия (эстетическая функция), развлечения (развлекательная функция) и т.д. Конечно, каждое конкретное произведение не обязательно соотносится со всем набором функций, у каждого своя специфика (о чем пойдет речь далее), но в целом соответствие имеет место. <137:138>
Фольклор молодежных субкультур сходен с традиционным фольклором по ряду базовых признаков; как и традиционный фольклор[20], он характеризуется коллективностью творческого процесса как диалектическим единством индивидуального и массового творчества; произведения фольклора традиционны, они не имеют автора, вариативны, полиэлементны, полифункциональны. Однако нет соответствия по характеру передачи произведений; для традиционного фольклора характерна устная передача («нефиксированная форма передачи»), а для современных субкультур фиксация фольклора на бумаге и, особенно, в электронном виде является преобладающей формой.
Отметим, что при рассмотрении молодежных сообществ различные исследователи фиксируют фольклор или не замечают его в зависимости от науки, в рамках которой они работают. Социальные антропологи, опирающиеся на этнографический метод исследования, фиксируют фольклор как одну из составляющих, характеризующих рассматриваемые сообщества[21]. Социологи склонны не уделять фольклору внимания; так, в объемном энциклопедическом словаре «Социология молодежи» молодежный фольклор вообще не рассматривается[22]. Отстраненность от фольклора наблюдается и у психологов; здесь внимание сосредоточено преимущественно на фиксации социально-психологических характеристик личности.
Вряд ли можно говорить о единой методологии в российских исследованиях фольклора субкультур. Преобладает описательный подход – авторы ограничиваются изложением собственно материала без его интерпретации. Многие фольклористы сосредоточивают внимание на поиске аналогий субкультурного материала с материалом традиционной культуры. Такие работы часто интересны, но, несомненно, представляется рискованным декларирование генетической связи между внешне схожими фольклорными явлениями, необоснованно уверенный «поиск истоков». Молодежные субкультуры современного города и традиционная культура слишком различны и слишком разделены во времени; поэтому сходство их отдельных элементов может быть обусловлено скорее социально-психологическими факторами (например, спецификой возрастной деятельности), чем фактором заимствования. В качестве примера целостного методологического подхода к рассмотрению субкультурного фольклора можно назвать подход Т.Б. Щепанской, которая исследует фольклора как отражение актуальной для той или иной субкультуры символической системы.
* * *
При попытке выявить закономерности формирования и бытования такого живого, многовариантного и изменяющегося явления, как фольклор молодежных субкультур, возникает проблема недостаточности фактологического материала. Даже при довольно большом количестве исследований данных для серьезных обобщений не хватает. Однако приведем некоторые предварительные результаты анализа. <138:139>
1. Фольклор является отражением
субкультурных реалий
То, как языковые формы отражают деятельностные и общественные реалии, можно рассмотреть на примере сленга. Лексический состав молодежного сленга отражает предметный мир молодежи как социального слоя или молодежных сообществ, их деятельности, структуры, системы статусов, ценностей и т.д.[23] В общемолодежном сленге основные группы слов обозначают понятия, связанные со спецификой молодежного возраста – с межличностной коммуникацией, с поисковой сексуальной активностью, с высокой степенью эмоциональной оценки. Примечательно, что сленги конкретных субкультур в целом повторяют структуру общемолодежного сленга; кроме того, в них большое внимание уделяется лексике, отображающей субкультурные реалии. И общемолодежный сленг, и субкультурные сленги уделяют внимание исключительно сфере досуга (т.е. сфере, в которой и реализуется собственно неформальная молодежная социализация). Доля агрессивной лексики выше в сообществах, где высок нормированный уровень агрессивного поведения и в сообществах, где мало девушек. Налицо ситуация, когда язык (в данном случае сленг) отображает социальные реалии использующего его сообщества людей.
То же можно сказать и о субкультурном фольклоре – он преимущественно отображает реалии субкультуры.
Выше мы в качестве примера произведения фольклора, отражающего субкультурные реалии, приводили анекдот об эмо. Еще более показателен цикл анекдотов о хиппи (сложился в конце 1980-х – начале 1990-х годов). Этот цикл является своеобразным самоописанием субкультуры[24]. Историк будущего, ознакомившись только с этими анекдотами, мог бы на их основе составить достаточно полное впечатление о субкультуре в целом. В анекдотах содержится информация о внешнем виде хиппи (одежде, прическах и др.), их сленге, художественно-эстетических пристрастиях (музыке, интересе к восточной философии и др.); местах коммуникации (тусовке, флэте, вписке, трассе); формах времяпрепровождения и т.д. Но что самое примечательное, анекдоты воспроизводят систему ценностей и идеологию хиппи, многие из них можно рассматривать как своеобразные притчи. Данный комплекс анекдотов является своеобразным «программным документом» субкультуры, выраженным в типичном для нее смеховом ключе.
Утверждая, что субкультурный фольклор построен исключительно на отображении субкультурных реалий, мы рискуем быть понятыми в том смысле, что субкультуры в плане творчества замкнуты сами на себе. Это не совсем так. Прежде всего, нужно четко понимать, что существуют два различных понятия – субкультурный репертуар и субкультурный фольклор. Так, у хиппи субкультурный репертуар (рассмотрим его на примере песенно-музыкального жанра) представляет собой всю совокупность песен, которые хиппи исполняют в своей среде и считают «своими». Ядро этого репертуара составляют произведения русского рока, по тематике они могут быть очень разными. Есть и собственные рок-исполнители, позиционирующие себя как представителей <139:140> субкультуры и разрабатывающие субкультурную тематику; например, Анна Герасимова (Умка), хотя ее песни иногда и исполнялись как «народные» (особенно в конце 1980 – начале 1990-х годов)[25], но их авторство в субкультуре общеизвестно. Но собственно субкультурный фольклор представляет собой песни без авторства или если автор известен только узкому кругу[26]. В отличие от «репертуарных» песен, которые могут и не содержать субкультурной информации, песни субкультурного фольклора содержат эту информацию наверняка[27].
2. Фольклор проявляется на границах
субкультуры
С некоторой долей абстрагирования можно сказать, что субкультурный фольклор наиболее заметно проявляется на границах субкультуры. Данное положение сводится к двум составляющим.
1. Повышенный интерес к субкультурному фольклору у новичков.
Неоднократно отмечалось, что повышенный интерес к субкультурной символике наблюдается именно у новичков[28]. Видимо, это же можно сказать и об интересе к субкультурному фольклору. Особенно в наше время, когда любой новичок, решивший идентифицировать себя с той или иной молодежной субкультурой, может ознакомиться с ее фольклором на специализированных сайтах.
Насколько мы можем судить, интерес к студенческому песенному фольклору больше всего проявляется у первокурсников. В археологических экспедициях повышенный интерес к «субкультурным» песням проявляется у приехавших сюда впервые студентов и школьников. Новички не являются носителями фольклорной традиции, но невольно стимулируют поддержание этих традиций.
Стимулирование фольклора новичками просматривается и в следующей закономерности: «старожилы» субкультуры могут активно знакомить новичков с «местным» фольклором. Это можно рассматривать как своего рода элемент посвящения. Тем более что это ознакомление может иметь обучающий характер – в произведениях фольклора часто содержится информация о реалиях и нормах субкультуры.
Конечно, сказанное не отрицает и «внутреннего» функционирования фольклора в субкультуре – фольклорной информацией могут обмениваться и старожилы. В отличие от «обучающихся» новичков, для старожилов такой обмен информацией является консолидирующим действием, ведь восприятие фольклора предполагает знание субкультурных реалий, а значит, его пересказ является действием «для своих», которые «всё понимают».
2. Самопрезентация через фольклор по отношению к внешнему миру.
Хотя «потребление» фольклора происходит, всё-таки, внутри субкультуры, но некоторые жанры предполагают самопрезентацию субкультуры вовне.
Образцом такого жанра являются речевки (чаще их называют кричалками). В России 2000-х годов кричалками пользуются по крайней мере три молодежных субкультуры: футбольные фанаты, скинхеды и <140:141> участники политических движений[29]. Этот жанр (поистине, рупор толпы) призван презентовать вовне идеи групп, выражать точку зрения скандирующей речевку группы по тем или иным вопросам.
Фольклор может служить рефлексии взаимоотношений субкультуры с внешним миром. Это выражается в большом количестве фольклорных (и близких к фольклорным) рассказов о взаимодействиях участников субкультуры со сторонними людьми (о чем еще пойдет речь далее).
3. Разные субкультуры склонны к разной
проработке фольклора
Фольклор представляет собой один из опознавательных признаков субкультуры; «наличие вербальной специфики – арго и сложившегося фольклора – служит наиболее яркими и легко фиксируемыми признаками существования субкультуры, а часто и ее единственными внешними проявлениями»[30].
Но в то же время нужно отметить, что объем фольклорной традиции в различных субкультурах различен.
Так, в некоторых субкультурах возникают большие пласты собственного фольклора различных жанров. Таковы, например, хиппи. Т.Б. Щепанская, рассматривая субкультуру хиппи («Систему») на рубеже 1980-1990-х годов, описала бытующий в этой среде фольклор как отражающий значимую для этой субкультуры систему символов[31].
У некоторых субкультур, напротив, фольклор удается найти только благодаря большому интересу исследователя. Так, В.Р. Халикова, описывая велобайкеров, отметила, что «до сих пор в среде велобайкеров фольклорная традиция крайне мала и незаметна. Почти за десять лет экстремального велоспорта в России сколько-нибудь значимых и известных фольклорных текстов не появилось. При разговорах с респондентами складывалось впечатление об абсолютном отсутствии анекдотов, песен, историй про велобайкеров»[32]. Примерно та же картина была обнаружена ей и в среде спортсменов-экстремалов[33].
Важным фактором появления фольклора является нахождение субкультуры в состоянии «расцвета». Так, основная масса фольклора хиппи возникла до конца 1980-х годов, то есть во время подъема движения. Для возникновения «дворового» песенного фольклора питательной средой были традиции уличного времяпровождения детей и подростков; угасание этой традиции привело к серьезной трансформации (практически исчезновению) жанра.
Стимулом для возникновения фольклора может стать наличие некого культурного веяния, обусловленного модой, социальными изменениями, техническими новациями. Так, указанная выше традиция дворовых песен в 1960-1970-х годах поддерживалась общественным интересом к авторской песне, а в какой-то период – и влиянием западного гитарного рока. Мощный всплеск субкультур (и, соответственно, субкультурного творчества) конца 1980-х годов обусловлен социальными переменами тех лет. Начиная с середины 1990-х годов, мощное влияние на молодежный фольклор оказывает Интернет. <141:142>
В последние два десятилетия наблюдается следующая тенденция к формированию фольклора в разных субкультурах.
Склонны к созданию фольклора субкультуры, объединяющие молодежь с высоким уровнем образованности и включающие в свою систему ценностей творчество и интеллектуальную активность. Например, велик интерес к субкультурному творчеству в ролевом движении[34], в творческих сообществах.
Дополнительным фактором, влияющим на развитие фольклора, является фактор дороги: для некоторых субкультур значимым видом деятельности являются путешествия; «культура дороги» стимулирует развитие самых разных фольклорных форм.
Сравнительно мало фольклора в сообществах с низким образовательным уровнем, связанных преимущественно с физической деятельностью. Например, в уличных молодежных компаниях произведения, которые становятся локальным фольклором, часто создают люди, не относящиеся к данной среде. Так, бытует мнение, что известный во второй половине 1980-х «Гимн люберов» был написан учителем музыки одной из люберецких школ, ветераном Великой Отечественной войны. Существовавший в конце 1980-х в Поволжье фольклорный образ фургоплана (представителя самарской уличной группировки фураги), видимо, был сформирован не самими фурагами и пародиен.
Одним из перспективных направлений исследования является выявление закономерностей предпочтения в различных субкультурах тех или иных жанров и причин этого предпочтения. Например, А.С. Башарин отмечает, что песенный фольклор имеют тенденцию развиваться во временно изолированных сообществах (заключенные, военнослужащие срочной службы, дети, бывающие в лагерях, участники стройотрядов, фольклорных и археологических экспедиций и др.)[35].
Еще одним направлением является выявление влияния на субкультурный фольклор различных факторов, параметров субкультуры. Например, по ряду параметров от фольклора досуговых субкультур отличается фольклор малолетних заключенных; по видимому, влияние оказывает фактор личной несвободы участников субкультуры, изоляции их от общества.
4. Смеховая составляющая фольклора
субкультур
Большинство фольклорных текстов молодежных субкультур имеют смеховой характер. «Смеховой фольклор – шутки, поговорки, анекдоты, дразнилки, розыгрыши, ироническая и пародийная поэзия – составляет, пожалуй, наиболее яркий и обширный пласт текстов молодежной культуры, которая устами своих представителей определяет себя даже как стёб-культуру, понимая под “стёбом” манеру постоянного высмеивания»[36].
Т.Б. Щепанская отметила несколько терминов, описывающих оттенки смехового фольклора в молодежной среде: «Внутрикультурные определения смеховых жанров, разумеется, отличаются от принятых в фольклористике: система различает феньки и мульки, стёб, прикол»[37]. <142:143> Щепанская рассматривает фольклор преимущественно на примере хиппи конца 1980 – начала 1990-х годов, но ее заключения в целом можно отнести и к другим субкультурам, учитывая их специфику.
Например, юмористическая составляющая велика в обозначенном Щепанской жанре телеги. Это «специфический жанр - полупритча, полуанекдот»[38], устный нарратив, претендующий на достоверность, но с определенной долей «художественного» искажения («балансирующий на грани между вымыслом и достоверностью»); видимо, наиболее близко здесь подходит слово байка[39]. Телега не обязательно юмористична (она может быть, например, мистической), но даже при кажущейся серьезности она может быть иронична.
Примером юмористической телеги могут быть, например, типичные для многих сообществ рассказы о смешной реакции посторонних на реалии субкультур. Например, В. Халикова пишет о велобайкерах: «Повод посмеяться находится практически во всем, но особенно распространены шутки категории “мы / они”. Как правило, описываются ситуации с “пешеходами”, с людьми, которые абсолютно не разбираются в экстремальном велосипеде. Существует даже рейтинг глупых вопросов о велосипеде со стороны обычных горожан. Например, когда райдеры катаются на байках зимой, их постоянно спрашивают, всё ли у них в порядке с головой (в сознании многих людей зима – не время для велосипеда). Для триалистов надоевшим является вопрос “Почему у тебя нет сидения?» (см. фотографию велосипеда для триала), и на эту тему у них имеется огромное количество шуток-ответов. Для bmx-еров таким объектом шуток являются пеги: “А как же ты катаешься, у тебя ведь оси из колес торчат!!!?”»[40]. Подобные рассказы могут передаваться из уст в уста долго, обрастая подробностями, преображаясь, превращаясь из рассказа о реальном случае (которого, возможно, никогда и не было) в фольклорное произведение.
Общим для множества субкультур является интерес к юмористическим переделкам, пародиям, затрагивающий самые разные жанры. Например, очень часто встречаются переделки песен[41].
Многие субкультуры создают собственные циклы анекдотов; например, в рок-тусовке конца 1980 – начала 1990-х бытовали анекдоты о нескольких известных рок-музыкантах[42].
Причины распространенности смеховых жанров - в особенностях молодежного возраста – повышенной потребности в коммуникации (смеховой фольклор позволяет комфортно общаться), склонности к игровой деятельности, повышенной позитивной эмоциональности и т.д.
5. Связь с молодежным фольклором, не
имеющим субкультурной привязки
Рассматривая фольклор молодежных субкультур, нужно учитывать, что помимо него существует еще фольклор, бытующий в молодежной среде, но не имеющий субкультурной специфики.
Этот фольклор
может быть построен, например, по принципу соответствия возрасту и полу. Так,
С.Б. Борисов собрал большое количество <143:144> материала, связанного с девичеством[43]. Видимо, можно выделить и фольклорные
материалы, бытующие в среде молодых мужчин, но без субкультурной специфики
Гендерная специфика видна, например, в собранной И.Ю. Назаровой коллекции поверий, связанных с курением[44]. Для юношей и девушек характерны разные мотивы толкования данных примет: девушки стремятся осуществить приворот в отношении парней, а парни склонны усматривать коннотации с мужской половой силой (программировать, «чтобы лучше стояло»).
Молодежный фольклор, не привязанный к субкультурам, может при этом быть привязан к тому или иному социальному слою. Так, те же поверия о курении распространены преимущественно в подростково-молодежной среде с невысоким уровнем образования; среди студентов они встречаются значительно реже.
6. Связь с традиционным фольклором
Субкультурный фольклор имеет большое количество аналогий в фольклоре традиционном. Так, современные легенды о «духах места», бытующие в туристической среде, в некотором отношении сходны с быличками[45].
Преемственность
можно наблюдать и в современных анекдотах. Например, некоторые анекдоты про
неформалов являются пересказами популярных в 1970-е годы анекдотов про дурдом[46],
«наркоманские» анекдоты – пересказы популярных тогда же анекдотов про
дистрофиков[47]
и пьяниц. Как мы уже говорили, склонность к заимствованиям хорошо заметна в
молодежном песенном творчестве; здесь широко используются переделки песен – на
уже существующую мелодию кладутся новые слова или видоизменяется уже
существующий текст.
Приведем пример
адаптации старых текстов к современным реалиям. В одном из собраний
студенческого фольклора приводится фраза «Не так страшен черт, как его малютки». Эта фраза рассматривается в ряду
пародийных переделок народных пословиц. В действительности данная фраза очень
стара – ее произносит один из персонажей романа В. Набокова «Защита Лужина» (
Возникновение параллелей между современными субкультурными и традиционными фольклорными текстами обусловлено двумя возможными причинами. Во-первых, это может быть совпадение, обусловленное единством тех или иных условий. Во-вторых, возможно сознательное цитирование уже существующих произведений фольклора.
Возможно, склонность к обильному цитированию кем-то может быть рассмотрена как проявление постмодернизма в общественном сознании. Мы бы расценили это как проявление наивного творчества, предполагающего построение нового художественного текста с применением уже существующих элементов. <144:145>
7. Жанры, близкие к субкультурному
фольклору
Деятельность в рамках молодежных субкультур многообразна; она порождает формы, о которых трудно уверенно сказать – относятся ли они к фольклору или нет.
Так, например, ролевики по окончании ролевых игр пишут и вывешивают в Интернете отчеты. С одной стороны, это авторские тексты, с другой – они строятся по определенному канону, призваны не столько отражать индивидуальность автора, сколько обслуживать потребности субкультуры – рефлексию игры[48]. В данном случае можно говорить хоть и не о фольклоре, но о любительском литературном творчестве.
Термин «любительское литературное творчество» замечательно описывает сущность такого субкультурного жанра, как фанфик. Фанфиками (от англ. fan-fiction) называют литературные произведения, написанные поклонниками «культовых» произведений по их мотивам. Одной из наиболее крупных тусовок последнего времени, занимающихся фанфиками, являются поттероманы – поклонники романов Дж. Роулинг о Гарри Поттере.
В рамках изучения субкультурного фольклора появляется новая тема для исследования – авторские тексты, выполненные согласно некому субкультурному канону[49]. У рэперов и ролевиков (особенно у толкинистов как части ролевого движения[50]) такие каноны существуют. Строго говоря, это не фольклор; но – явление, близкое к нему.
Одной из интереснейших, хотя и трудновыполнимых задач является исследование слухов и городских легенд, циркулирующих в субкультурной среде. Хотя в научной литературе появляются работы, исследующие бытование этих явлений в различных культурно-исторических ситуациях, но исследований применительно к молодежной субкультурной среде нам неизвестно.
Наряду с субкультурным фольклором может быть изучен и фольклор о субкультурах. Так, довольно велик пласт городских легенд, описывающих «неформалов» в традиционных для фольклора демонических чертах (таковы, например, рассказы о посвящениях в панки, предполагающих питание на помойке, нахождение в мусорном баке, избиение милиционера и проч.).
8. Тенденция
виртуализации субкультурного фольклора
В последние два десятилетия большие изменения в
систему бытования молодежного фольклора внес Интернет. Рассмотрим некоторые
тенденции этих изменений.
1. Всемирная компьютерная сеть сделала необязательным
перенос фольклора устно и на бумажных носителях. В советские времена
субкультурным фольклорным текстом было то, что передавалось устно и в самиздате.
В годы гласности фольклор получил возможность передаваться через СМИ. С
появлением Интернета стало возможным обойтись вообще без передачи фольклора от
человека к человеку или от продукта СМИ к человеку. Теперь любой человек,
желающий познакомиться с фольклором, скажем, реконструкторов, может с помощью
поисковых программ исследовать содержимое сайтов Интернета, <145:146> в
том числе специальных сайтов, посвященных данной субкультуре. Соответственно,
обратившись с вопросом о фольклоре к представителям субкультур, можно услышать
отсылку к тому же Интернету.
Благодаря такому положению дел, во-первых, формируются
«канонические» своды субкультурного фольклора, «узаконенные» на тех или иных
специализированных сайтах. Во-вторых, в состав этих фольклорных сводов входит
не только фольклор как таковой (тексты, «отсеянные» при многократной передаче
от одного человека к другому), но и произведения случайные, авторские,
причисленные к фольклору произволом составителей и редакторов контента сайтов.
2. Как нам кажется, бытование Интернета и развитой системы коммуникации значительно уменьшило объем некоторых жанров фольклора, в частности песенного. Авторы, пишущие песни в рамках, например, рэперской субкультуры или ролевого движения, живут в тесной коммуникации друг с другом, участвуют в регулярно проводимых концертах и фестивалях, выкладывают свою музыку на специализированных сайтах. Открытость и проверяемость информации об авторстве приводит к тому, что автору крайне сложно «потеряться». Такая ситуация в корне отличается от ситуации, скажем, магнитофонной культуры 70-х годов прошлого века, когда удачная песня, подхваченная другими исполнителями, пройдя через двух-трех человек, теряла своего автора и становилась народной.
3. Пожалуй, наиболее значимым результатом влияния Интернета на субкультурный фольклор является собственно виртуализация самого понятия субкультурности (принадлежность к субкультуре или нескольким субкультурам декларируется в Интернете, что может не соответствовать поведению «в реале»), виртуализация межличностной коммуникации (участники субкультур общаются только в Интернете[51]) и возникновение особого образования – интернет-фольклора. Однако данных процессов и явлений мы здесь касаться не будем, поскольку им посвящена помещенная в данном томе статья М.Д. Алексеевского.
* * *
Подводя итоги статьи, отметим следующее.
Субкультурный фольклор, как правило, является отражением субкультурных реалий. Поэтому такой фольклор целесообразно рассматривать в совокупности с субкультурными традициями.
Можно отметить особую роль фольклора на границах субкультур – он является предметом повышенного интереса со стороны новичков (что, видимо, вызвано потребностями их адаптации), может выступать инструментом презентации идеологии и реалий субкультуры вовне.
Наличие развитого фольклора для молодежных субкультур не обязательно. Собственную фольклорную традицию создают сообщества, ориентированные на творчество и интеллектуальную активность.
Для фольклора молодежных субкультур типична значительная смеховая составляющая.
В субкультурном фольклоре можно выявить параллели традиционных мотивов, хотя в то же время велико количество оригинального <146:147> материала. Также необходимо рассматривать фольклор субкультур в контексте молодежного фольклора, не имеющего субкультурной окраски.
Специфика субкультур порождает большое количество жанров, которые, строго говоря, не являются фольклором, но близки к нему. Это любительское литературное и музыкально-поэтическое творчество, построенное на субкультурных канонах, система отчетов и дневников и т.д. Такие тексты отражают субкультурные реалии и представляют отдельный интерес для исследования.
Большое значение для бытования фольклора имеет его
виртуализация, в особенности через Интернет. На смену коммуникации «лицом к
лицу» приходит общение в виртуальном пространстве; формируются «субкультуры»,
деятельность которых локализована исключительно в Интернете. Создаются
«канонические» своды субкультурного фольклора на специализированных сайтах; в
состав этих сводов входят и произведения случайные, авторские, причисленные к
фольклору произволом составителей и редакторов контента сайтов. Происходит
снижение объема фольклорных текстов за счет доступности информации об авторстве
и развития субкультурной коммуникации. Наконец, происходит виртуализация самого
понятия субкультурности и возникновение особого образования –
интернет-фольклора.
ПОСТСКРИПТУМ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ В ИНТЕРНЕТЕ
На самом деле я не очень доволен данной статьей. Но
основные направления исследования, думаю, намечены здесь правильно. И вообще,
поразмыслив, счел статью полезной. А если кто хочет подробности о том, чем я
недоволен (чтобы типа использовать это в работе для осознания объективной
картины), пишите мне лично.
[1] За помощь, выражающуюся в обсуждении
данного текста на этапе подготовки автор благодарит М.Д. Алексеевского, И.Ю.
Назарову, М.М. Красикова..
[2] Психология: Словарь / Под
общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. М., 1990. С. 60.
[3] Омельченко Е. Молодежь: Открытый вопрос. Ульяновск, 2004. С.
14–15.
[4] Шумов К.Э. Профессиональный
мир программистов // Современный городской фольклор. М.,
[5] Ливанова Н.Е. Фольклор
парашютистов // Современный городской фольклор. М., 2003. С. 123–127; Ливанова
Н.Е. Формы репрезентации картины мира в фольклорной традиции парашютистов //
http://www.ruthenia.ru/folklore/livanova2.htm; Исмаева Ф.Х. Словообразование в
спортивном сленге русского языка // Социальные варианты языка – III:
Материалы международной научной конференции 22–23 апреля
[6] Шумов К.Э. Корабельникова Ю.А. Устные
рассказы туристических групп как явление современного фольклора // Современный
русский фольклор промышленного региона: Сборник научных трудов. Свердловск,
1989; Шумов К.Э., Абанькина Е.В. Фольклор и обряды туристов // Современный
городской фольклор. М., 2003. С. 103–123; Абанькина Е.В. «Мифологическая»
функция туристской былички // Мифология и повседневность: Материалы научной
конференции 18-20 февраля
[7] Андреев В.К. Пословицы и
поговорки музыкантов: специфика образности // Язык в современных общественных
структурах (Социальные варианты языка – IV): Материалы международной
научной конференции 21–22 апреля
[8] Песенный фольклор
археологических экспедиций. Учебное пособие для студентов 2–3 курса
специальности «Музейное дело и охрана памятников истории и культуры». СПб.,
2000; Красиков М.М. Субкультура археологов: фольклор, обрядность, поверья. (В
печати).
[9] Идеоцентрические -
построенные вокруг некой системы идей, символов, в отличие от территориальных,
построенных по принципу совместного существования на территории.
[10] Гуревич П.С. Субкультура //
Культурология. ХХ век: Энциклопедия. СПб., 1998. Т. 2. С. 236.
[11] Чупров В.И., Зубок Ю.А. Молодежь в
общественном воспроизводстве: проблемы и перспективы. М., 2000. С. 98.
[12] Киселева Ю.М. Магия и поверия в московском
медучилище // Живая старина. 1995. № 1. С. 23; Мадлевская Е.Л. «Халява у
каждого одна на всю жизнь» // Живая старина. 1998. № 2. С. 33–34; Лис Т.В.,
Разумова И.А. Студенческий экзаменационный фольклор // Живая старина. 2000. №
4. С. 31–33; Шумов К.Э. Студенческие традиции // Современный городской
фольклор. М., 2003. С. 165–179; Борисенко В. Вірування у повсякденному житті
українців на початку ХХІ століття // Етнічна історія народів Європи: Зб. наук.
праць. Вип. 15. К., 2003. С. 4–10; Коваль-Фучило И. Чудесное и обыденное в картине мира современного студента // Чудесное
и обыденное: Сборник материалов научной конференции. Курск, 2003. С. 9–15;
Райкова И.Н. Жанры студенческого фольклора в контексте традиционной культуры //
Восьмые международные Виноградовские чтения. Проблемы истории и теории
литературы и фольклора. М., 2004. С. 45–55; «Ловись, Халява, большая и
маленькая» / Публ. Т.Ю. Шведчиковой // Живая старина. 2004. №3.
С. 40; «Халява, ловись!» / Публ. Т.Г. Ивановой // Живая старина. 2004. №3. С. 38; Krasikov M. Ukrainian Student Subculture as Mirrored in Epigraphy // Етнічна
історія народів Європи: Зб. наук. праць. К., 2005. Вип. 18. С. 73–79; Гасиджак
Л. Субкультура студентства (на прикладі вищих навчальних закладів Полтави) //
Етнічна історія народів Європи: Зб. наук. праць. Вип. 18. К., 2005. С. 121; Райкова И.Н. «От сессии до сессии живут
студенты весело…» (фольклор современных студентов: традиционное и новое) //
Славянская традиционная культура и современный мир. Вып. 9. Сборник научных
статей по материалам конференции. М., 2006. С. 39–56; Красиков М. Обрядово-зрелищные
формы смеховой культуры современного украинского студенчества (к постановке
проблемы) // Δόεα/Докса: Зб. наук.
праць з філософії та філології. Вип. 9: Семантичні й герменевтичні виміри сміху. Одеса, 2006. С. 61–69; Райкова И.Н. «Пока под нами сцена не
дрогнет и не рухнет…»: творчество студенческих агитбригад 1970-1980-х гг. //
Фольклор малых социальных групп: традиции и современность: Сборник статей. М.:
ГРЦРФ, 2008. С. 213-223; Райкова И.Н.
Традиции и фольклор современных студентов // Молодежные субкультуры Москвы. М.,
2009. С. 26–48; Красиков М.М. «Шара,
приди!» (современная студенческая магия как феномен игровой культуры) //
Славянская традиционная культура и современный мир. Вып. 12. Социальные и
эстетические нормативы традиционной культуры. М., 2009. С. 164–199; Белецкая
Е.М. Приметы в студенческой среде // Славянская традиционная культура и
современный мир. Вып. 12. Социальные и эстетические нормативы традиционной
культуры. М., 2009. С. 200–216; и др.
[13] Матлин М.Г. Фольклор военных
училищ // Современный городской фольклор. М.,
[15] Ефимова Е.С. Современная
тюрьма: быт, традиции и фольклор. М., 2004. (Библиогр.).
[16] Чередникова М.П. Культура трассы: автостоп в
России // Современный городской фольклор. М., 2003. С. 86–102; Щепанская Т.Б.
Система: тексты и традиции субкультуры. М., 2004. С.
152–158; Щепанская Т.Б. Трасса: пипл и телеги 80-х //
Неприкосновенный запас: дебаты о политике и культуре. № 36. 2004; Жемерова
С.Б. Социолект автостопщиков // Мир русского слова. 2004. № 2. С. 87–90.
[17] Обзор см., напр.: Гусев В.Е.
Фольклор // Восточно-славянский фольклор: Словарь научной и народной
терминологии. Мн., 1993. С. 376-378.
[18] Примечательно, что работ,
посвященных собственно фольклору «неформальных молодежных объединений» очень
мало. Информация о фольклоре в небольшом количестве встречается в дополнение к
социологическоми или социально-антропологическому описанию.
Помимо материалов полевых
исследований, источником информации о фольклоре «неформалов» могут быть
субкультурная публицистика (в том числе в фэнзинах – субкультурных журналах),
материалы сайтов, видео- и аудиопродукция.
[19] Гусев В.Е.
Полифункциональность // Восточно-славянский фольклор: Словарь научной и
народной терминологии. Мн., 1993. С. 262-263.
[20] См.: Гусев В.Е. Фольклор //
Восточно-славянский фольклор: Словарь научной и народной терминологии. Мн.,
1993. С. 378.
[21] См.: Щепанская Т.Б. Символика
молодежной субкультуры: Опыт этнографического исследования системы 1986-1989
гг. СПб., 1993.
[22] Социология молодежи.
Энциклопедический словарь / Отв. ред. Ю.А. Зубок, В.И. Чупрова. М., 2008.
[23] См.: Громов Д.В. Сленг молодежных субкультур:
лексическая структура и особенности формирования // Русский язык в научном
освещении. 2009. № 1 (17). С. 228–240. (В печати).
[24] Наиболее полное собрание см.: Печкин С.М. Сто одна хиповская телега // http://hippyland.chat.ru. Также см.: Миранда. Анекдоты хиппи // http://hippy.ru.
[25] Песни Умки иногда цитируются
в исследованиях как фольклорные; в одном из солидных изданий даже утверждалось,
что «умка» - это жанр песен хиппи.
[26] Например, песни: «Как
пройдусь по стриту…», «По Миссисипи плывет пирога…», «Мы стояли и дринчали…».
[27] Собственно, благодаря
наличию субкультурных реалий,
[28] См., напр.: Щепанская Т.Б.
Система: тексты и традиции субкультуры. М., 2004. С. 134.
[29] См.: Громов Д.В. Прагматика современной молодежной речевки
// Труды ученых МГПУ. Вып.
[30] Щепанская Т.Б. Субкультуры
// Современный городской фольклор. М., 2003. С. 30.
[31] Щепанская Т.Б. Символика молодежной
субкультуры: Опыт этнографического исследования системы 1986-1989 гг. СПб.,
1993.
[32] См.: Халикова В.Р. Мир
вокруг экстремального велосипеда // Молодежные субкультуры Москвы. М., 2009. С.
277. При этом нужно уточнить, что отсутствовали именно перечисленные жанры.
Напротив, в субкульнуре были отмечены поверья.
[33] См.: Халикова В.Р.
Экстремалы города // Мужской сборник. Вып.
[35] Башарин А.С. Городская песня
// Современный
городской фольклор. М., 2003. С. 507-508, 513.
[36] Щепанская Т.Б. Молодежные
сообщества // Современный городской фольклор. М., 2003. С. 72; Обрядово-зрелищные формы
смеховой культуры современ-ного украинского студенчества (к постановке проблемы
// Докса : Зб. наук. пр. з філософії та філології. О., 2006. Вип. 6 :
Семантичні й герменевтичні виміри сміху. С. 61–69.
[37] Щепанская Т.Б. Молодежные
сообщества // Современный городской фольклор. М., 2003. С. 72.
[38] Щепанская Т.Б. Символика
молодежной субкультуры: Опыт этнографического исследования системы 1986-1989
гг. СПб., 1993.
С. 41.
[39] Надо отметить, что
устоявшегося и однозначного понимания того, что такое «телега» нет; некоторые
наши информанты склонны считать, что это любое устное сообщение.
[40] Халикова В.Р. Мир вокруг
экстремального велосипеда // Молодежные субкультуры Москвы. М., 2009. С. 279.
[41] См., напр.: Лурье М. Л.
Пародийная поэзия школьников // http://www.ruthenia.ru/folklore/luriem5.htm.
[42] Назарова И.Ю. Алисоманы и киноманы: опыт фольклорно-этнографического исследования // Русская рок-поэзия: текст и контекст: сборник научных трудов. Вып. 2. Тверь, 1999. С. 168-175.
[43] Борисов С.Б. Мир русского девичества:
70-90-е годы ХХ века. М., 2002.
[44] Назарова И.Ю. Приметы,
связанные с курением. (Рукопись).
[45] См., напр.: Шумов К.Э.,
Корабельникова Ю.А. Устные рассказы туристических групп как явление
современного фольклора // Современный русский фольклор промышленного региона:
Сборник научных трудов. Свердловск, 1989.
[46] Приведем, например,
переделки «бородатых» анекдотов из «дурдомовского» цикла с сайта
http://punker.msk.ru:
«Отец подарил сыну [панку] на
четырнадцатилетие гитару. — Спасибо, — говорит сын. — Подожди, а почему она без
струн? — Не всё сразу, сынок! Вот научишься играть — тогда и струны купим!».
«Сидит панк в луже, бьёт по
луже ложкой. Мимо идёт прохожий. Прохожий: Ты что тут делаешь?! Панк:
Крокодилов гоняю! Прохожий: Да тут же нет крокодилов-то! Панк: Во! Это потому
что я хорошо гоняю!».
[47] Пример такой переделки:
«Наркоман в больнице [слабым, угасающим голосом]: «Сестра!.. Убери комара… Всю
грудь истоптал!..»». Раньше героем данного анекдота был «дистрофик».
[48] Орлов Д.В., Абрамова О.В. «Через семь
палантиров до самого Мордора»: интерпретация фольклорных жанров субкультуры
ролевиков // Фольклор малых социальных групп: традиции и современность: Сборник
статей. М., 2008. С. 175–191.
[49] Пример рассмотрения канона в субкультурном
творчестве см.: Русин Д.В. Гендерные стереотипы в русском фолк-роке // VIII Конгресс этнографов и антропологов России:
тезисы докладов. Оренбург, 1–5 июля
[50] Баркова А.Л. Толкинисты:
пятнадцать лет развития субкультуры // Молодежные субкультуры Москвы. М., 2009. С.
297-321.
[51] См., напр.: Алексеевский А.Д. «Возьми трубку и зажги мир…»
(молодежное сообщество пранкеров в России) // Молодежные субкультуры Москвы. М.,
2009. С. 401-439; Радченко
Д.А. «Падоначество»: социальный феномен и языковая игра // Молодежные субкультуры
Москвы. М., 2009. С. 504-524.